Я проснулся утром и посмотрел в окно. Серое свинцовое небо нависло над городом тяжелой и густой безысходностью. Трудно дышать от едкого дыма суицидального осознания. Предчувствия бесполезности, как себя, так и протяженного взаимодействия с внешним миром. Хочется раствориться в белесых останках тумана, рваной паутиной разлагающихся среди грязной травы. Чтобы раз и навсегда. Чтобы нипочем. Чтобы без всяких «но» и прочих весомых аргументов, пролившихся грязной бранью на пол, застланный белоснежным кафелем. Если бы я был сталью, то обязательно заржавел в обильной влаге, выделяемой обольщением ожидания чего-то безмятежного и скользкого. Непринужденного и сырого, как мозги, оставленные веселой пулей на заплесневевшей кирпичной стене.

Словно муха, прилипшая к капле варенья, поток гнилой бурлящей жижи продирается сквозь колючую проволоку солнечного света. Нелепые порезы кровоточат. Рваные раны выглядят забавно. Хочется громко смеяться и издавать непонятные звуки. Но немые губы не могут пошевелиться. Внутреннее напряжение растет с неимоверной скоростью. Давит в висках и верху черепной коробки. Какое-то гадкое состояние. Ненавижу. Не хочу. Заклинаю. А солнечный свет продолжает растекаться треклятой радостью по лицу. Теплее и дольше. Жарче и гаже. Не хочется видеть ни себя, ни тебя, ни то дерьмо, что окружает бетонными стенами со всех сторон. Руки тянутся к лицу. Крючковатые пальцы ощупывают щеки, нос, брови. Прикасаются к глазам. Пальцы впиваются в глазницы. Выдирают глазные яблоки. По щекам стекает безмятежно кровь вместе со испущенной слизью осознания. Весело, смешно и забавно. Как всегда навсегда.