Среди нелепых психо-нейронных коряг витают разодранные сгустки серой субстанции. Горелый жир ментальных патологий превращает их в невесомые объекты, линии и фигуры. Они падают насквозь прогнившими яблоками на выжженную поляну растерзанного сознания. Отвратный гной проливается на мертвую почву. Буро-зеленая жижа питает впечатления живительной влагой. Ростки иллюзий продираются сквозь грязь. Зеленые листья стремительно распускаются. Скоро будет непроходимый лес, в котором душа заблудится и умрет.
Слишком поздно что-либо делать. Кома. Раздвоение. Опустошение, окруженное сферическим вакуумом. А вовне сферы весна в самом своем начале. В солнечных лучах тает черный снег, дохлые кошки украшают асфальт раздавленными тушками, воробьи радостно чирикают возле луж. Весна. Поток синих, черных, зеленых курток, шапок и красных носов. Людская стена топает по лужам. Толпа не замечает себе подобных. Взгляд останавливается лишь на тех, кто чем-то выделяется из общей массы. Например, если у человека лицо облито не помоями, а лучами света, то его будет легче заметить. Но все подумают, что он выдуман и его просто нет.
И в ту же минуту серый дым наполняет легкие пережеванной ватой яростного стремления разбросать кусочки цветного бисера. Бисер и в каплях талого снега, и в грязных лужах, и в глазах людей. Вот бы подбросить ввысь целую пригоршню. И наблюдать, как блестящие стекляшки падают вниз осколками смерти. Хочется смеяться во сне и восторгаться лимонными дольками, сок которых просто ахххх. Не поминай лихом. Вместе с лихом крадется смерть. И уже шелк белого цвета покрывает посмертную маску абзацев и стилистических парадоксов, заполнивших ранее пустоты недосказанности. Вальсы строк и многоточий сбиваются в единую какофоническую массу, похожую на расстрельные залпы винтовок. Ба-бах. И смерть теперь твоя лучшая подруга и спутница жизни. Смешно. Куртуазно. Жизненно.
Абстрактные помыслы конических загрузок витиевато проникают в пустые окна заброшенных домов. Черные впадины поглощают беззаботных мотыльков, как печи крематория жадно жрут vip-гробы. А ты стоишь возле и с зловредной улыбкой подбрасываешь уголь в жерло печей. Когда устаешь, то подходишь к гробу, отбрасываешь крышку и смотришь в ледяной бисер глаз мертвеца. И весь рассвет тонет в какой-то бесконечной тьме. И уже не будет, ни зари, ни утра, ничего. Лишь занавес опустится в очередной раз.