Я иду по площади Печали. Ветер скорби дует в лицо. Пронзает кожу острыми стальными иглами, обнажая и без этого истерзанное отвратительное мясо. Под ногами валяются опавшие серые листья с дерева надежд. Слышно как они шуршат и трескаются, когда наступаешь на них ботинками, грязными от налипшей глины воспоминаний. Грязные серые листья. Ха. Хочется давить их и еще раз давить. Стереть их в порошок, пыль, ничто. Чтобы ничего не было, чтобы ничего не стало. Чтобы лишь черный песок процесса аннигиляции бессмысленного существования покрыл брусчатую...
Далее
Сидит человек на лавочке в сквере вместе с Ангелом. Ангел пьет кофе, а человек пиво. Мимо проходят люди. Разные люди. Ангел и человек сидят молча.
- Ангел, а я лучше тех алкашей, – спросил человек у Ангела, показывая пальчиком на двух алкоголиков, которые расселись на полянке чуть поодаль и пили водку из пластиковых стаканчиков.
- Да.
- А чем? Чем я их лучше?
- Ты не тратишь время впустую. Не убиваешь себя и не скатываешься вниз. Ты умеешь думать.
- Ангел, а я лучше вон тех верующих? – Человек снова спросил Ангела, показывая пальчиком на людей,...
Далее
Жил на свете один христианин. Он ходил в церковь по воскресеньям, читал молитвы, давал милостыню нищим и искренне следовал канонам христианской церкви. Он ненавидел всех тех, кто не был христианами, считал ересью все книги, кроме библии, постился, из-за чего заработал расстройство желудка и гастрит. Он честно считал, что если будет больше времени проводить в молитвах, то попадет в рай. Женщины и секс у него вызывали отвращение – грех Евы как ни как. Он сыпал проклятьями тех, кто писал ересь про альтернативные версии происхождения...
Далее
В школе был утренник. Всех загнали в актовый зал, дети пели, рассказывали стихи и играли какие-то сценки из сказок. Родители аплодировали своим чадам и умилялись всяческим кошечкам, зайкам, клоунам и красноармейцам. Счастливые педагоги гордым голосом объявляли начало нового номера. На сцену выходили дети и радовали то ли родителей, то ли учителей незамысловатыми номерами. Очередное выступление сменялось другим, ничем не лучше предыдущего. Обычный школьный утренник в честь какой-то годовщины какого-то события.
На сцену вышла девочка с...
Далее
Человек один был. Никто не знает, что с ним случилось, но он одел старый военный китель с медалью, телогрейку и шлем летчика с очками такими, ну, вы понимаете какими. Человек начал бегать по двору, раскинув руки крестом и немного нагнувшись, тем самым он изображал самолет. Все начали смеяться над ним, особенно когда черный пес Кузька пытался укусить его. Дети улюлюкали, мужики кидали в него бутылки. Кричали ему, что он псих, что сдадут в психушку и тому подобное, но всем было весело. Играла музыка по радио, кто-то заводил мотоцикл, оглушая...
Далее
Человек вышел на улицу и стоит под слегка холодным осенним дождем. Минут десять так стоит. Продрог уже весь. Волосы уже мокрые все, одежда тоже. Капли стекают по глазам, щекам, подбородку. Он все равно продолжает стоять. Ему все равно, что холодно, что промок, что дождь и не думает прекращаться. Он стоит и смотрит в какую-то определенную точку, но из-за стены дождя ничего не видно. Капли остаются на глазах, но он их не смахивает, даже не моргает. Просто стоит и смотрит куда-то. Что же творится в его голове? Зачем он вышел на улицу в столь отвратную...
Далее
Сидит мужик на тротуаре в синих шортах и желтой майке. Он тянет резину. Просто сидит и тянет ее. Прохожие смотрят на него с удивлением, спрашивают, мол, ты чего это делаешь? Занялся бы чем-нибудь полезным, дом построил, например, или дерево посадил. А то сидишь на тротуаре и фигней маешься. Сделай что-нибудь полезное, доброе, вечное. А то так и жизнь пройдет, а ты ничего не успеешь. Расселся тут, понимаешь. Тебе, что делать нечего? Занялся бы семьей, сводил бы их в театр, кино или на выставку. Или возьми книжку почитай, а то дурью маешься, взрослый же...
Далее
Живет обычный человек. Живет как все, ничем не выделяется, ходит на работу в сером костюме, плаще и кепке тоже серой. Утром просыпается, выпивает чашку чая, едет на троллейбусе, а потом на метро, на работу, отрабатывает свои восемь часов, едет на метро, а потом на троллейбусе, домой, где его ждут дети – двоечники и лоботрясы и не в меру разжиревшая жена. Так год за годом, день изо дня. И все человека устраивает. Он живет в своем мире, в котором ему хорошо и уютно. Ничто ему не угрожает. Он доволен и счастлив. Стабильность.
Но в один прекрасный день у...
Далее
Синие линии на бумаге. Непонятные, необоснованные, произвольные. Некоторые из них прямые, некоторые пересекаются, некоторые волнистые, некоторые настолько удалены друг от друга, что никогда не встретятся с им подобными. Некоторые длинные, некоторые настолько маленькие, что невооруженным взглядом видно лишь точку. Есть и такие, что состоят из точек. Живут своей жизнью, не пересекаясь с другими мирам, другими фигурами, нарисованными на других листах. И никто не знает причин их возникновения. Даже сам автор не знает. Да и не помнит он, что...
Далее
Мысли, образы, словосочетания, словно тысячи иголок или сотни ножей одновременно, колют мозг. Дичайшая боль. Хочется раскроить череп, достать это серое вещество и выбросить на помойку. Чтобы не болело, чтобы было легко и свободно, чтобы больше ничего не причиняло дискомфорт. Но боль обезумевшей змеей распространяется по всему телу по нервным окончаниям, заставляя мясной манекен биться в конвульсиях. Приступы тошноты зловонной маслянистой массой исходят наружу, на только что вымытый пол. Боль проходит через шейные позвонки, сковывает в...
Далее
